Татьяна Гафар: «Первый этаж [Музея братьев Третьяковых — «НГ»] мы отдаем под цифровые технологии. Второй — традиционному музейному показу с подлинными предметами.» Фото предоставлено Государственной Третьяковской галереей

Будущий Музей Павла и Сергея Третьяковых и закрытый на реконструкцию Дом-музей Павла Корина — из числа т.н. «малых музеев» Третьяковской галереи (ГТГ). Это два противоположных подхода в работе с мемориальной составляющей. Об этих подходах и о том, что нам предстоит увидеть после открытия музеев, заместитель гендиректора ГТГ по развитию новых музейных пространств Татьяна Гафар рассказала корреспонденту «НГ» Дарье Курдюковой.

Татьяна Викторовна, будущий Музей братьев Третьяковых создается почти с нуля, и вы говорили, что не хотите показывать купеческий быт…

— Здание в 1-м Голутвинском переулке было построено в конце XVIII века, в 1795-м году его купил дед братьев Третьяковых — Захар Елисеевич. Оно пострадало во время пожара 1812 года, было восстановлено, перестраивалось, досталось во владение Михаилу Захаровичу Третьякову, и в 1832 году здесь родился Павел, в 1834-м — Сергей. В 1842 году семья выехала из дома, а в 1851-м купила дом в Толмачах. Но дом в Голутвинском переулке Третьяковы оставили за собой и стали сдавать внаем. Нам он интересен как родовое гнездо.

Музей братьев Третьяковых надеются открыть летом.
Фото предоставлено Государственной Третьяковской галереей

Усадьба была гораздо больше — ее территория доходила до Москвы-реки, на территории были надворные постройки, красильные мастерские, к одноэтажному дому был надстроен второй этаж, появились флигели. Это купеческий дом в тихом Замоскворечье, где живет большая семья, мальчики получают домашнее образование, рядом — речка, где, по воспоминаниям Павла Михайловича, они купались с будущим композитором Антоном Рубинштейном. Все это не про великого собирателя, промышленника и мецената. Это — мир, который отчасти сформировал братьев, и, кстати, с домом семья не расставалась вплоть до его национализации в 1918 году. Потом там было коммунальное жилье, в 1972 году его расселили.

Следующий этап для дома тоже был сложным – он ветшал, в доме был пожар, особенно пострадал второй этаж. В середине 1970-х годов сильно обветшавшее здание дома Третьяковых в Голутвине в исторической части Замоскворечья было передано в долгосрочную аренду Министерству культуры СССР. Было проведено его первое обследование, принято решение о реставрации дома. Рассматривались планы создания музейного комплекса «Усадьба семьи Третьяковых», но проект не был реализован. В 1992 году объекту был присвоен статус памятника культурного наследия регионального значения. В 1997 году историко-художественный и мемориальный памятник русской художественной культуры первой трети ХIХ столетия, редкий образец купеческого дома среднего достатка позапрошлого столетия, — дом, в котором родились Павел и Сергей Третьяковы, был передан Государственной Третьяковской галерее. Был сделан проект реставрации и музеефикации. Но второй этаж к этому времени был уже не из дерева, им обшиты бетонные стены.

Внутри будущего музея.
Фото предоставлено
Государственной Третьяковской
галереей

Планировка дома изменилась. Как вы будете работать с мемориальной составляющей?

— Это Музей Павла и Сергея Третьяковых. Мы осознанно уходим от слова «дом», ведь это может подразумевать, что посетитель там увидит мемориальную среду на момент жизни в нем героев. У нас нет возможности и оснований воссоздавать среду, которая там когда-то была. Мемориальное — само пространство, масштаб дома с невысокими дверьми, узкими лестницами, с небольшими комнатами первого этажа, с планировкой, какой она была при них (она будет восстановлена после более поздних изменений: исследователи пришли к выводу, что окончательный облик дома сложился в 1850 году).

А дальше мы создаем другой тип мемориального музея. Есть два пути: музеефикация, которая происходит после ухода человека из жизни, как это было с усадьбой Льва Николаевича Толстого в Хамовниках или с домом Павла Корина. Или второй путь, когда происходит реконструкция на основе документов и сохранившихся подлинных вещей, а то, что не сохранилось, заменяется типологическими вещами того времени. Мы бы, может, и хотели пойти по классическим путям создания мемориального музея, но у нас нет никаких свидетельств. Можно было бы сделать там спальню, кабинет отца, столовую… Но мы бы вводили посетителей в заблуждение, ведь мы не знаем, как жили именно Третьяковы, а для музея крайне важно показывать подлинную среду и вещи.

И как вы расскажете их историю?

— Мы приняли решение, и это было непросто, что в мемориальном месте — пространстве самого дома — посетители узнают максимально полную на данный момент информацию о братьях Третьяковых, начиная с детства и до, выражаясь современным языком, момента пика их карьеры. Этот музей стал для нас определенным вызовом, поскольку он не про произведения, а про людей. К тому же, у основных наших материалов — писем, фотографий, квитанций — очень жесткие условия показа, не более трех месяцев. Площадь дома — 429 кв.м, из них экспозиция займет чуть менее половины. Остальное уходит под общественную зону для посетителей, кабинеты сотрудников и современные коммуникации. В связи с особенностями памятника (это объект культурного наследия) мы не можем установить на первом этаже музейный климат. Мы стали осмыслять эти сложности с точки зрения предметности памяти. Сегодня воспоминания хранятся в основном в цифровом формате.

В основе нашей концепции — сочетание двух носителей и способов сохранения памяти (цифровые носители и подлинные предметы) и двух типов подачи информации — музейного рассказа и показа. Первый этаж мы отдаем под цифровые технологии. Второй — традиционному музейному показу с подлинными предметами. Так цифра словно поднимает на пьедестал ценность подлинника. Мы отталкивались от трех типов хранения: альбом, архив (все документы будут оцифрованы) и каталог. Выделили несколько тем. Первая — семья, которая для братьев была очень важна. Передать Москве коллекцию было семейным решением, и скоропостижная смерть Сергея ускорила этот процесс для Павла. Кроме того, Третьяковы были близки с Фетом, с Рахманиновым, с Набоковым, со Станиславским, Мамонтовыми. Тема семьи — это альбом.

Дом Павла Корина. Фото предоставлено
Государственной Третьяковской галереей

Вторая и третья темы — деньги и коллекции?

— Да. Бизнес — это архив, а коллекции — каталог. Рассказывать об этом мы будем через проекции, тачскрины, фильмы, макеты: и о том, как создавалась галерея в параллели с коллекционированием в тот период, и о том, как соотносится текстильное производство Третьяковых с развитием текстильной промышленности в России… Но это такая мозаика всего, и кажется, что здесь два героя немного растворяются в потоке информации.

Когда зрителю захочется, что называется, познакомиться с героями ближе, он поднимется на второй этаж. Там мы создадим два кабинета — своего рода портреты братьев, очень разных по характеру и образу жизни. Этих кабинетов в доме, конечно, никогда не было, их образы будут воссозданы на основе архивных документов и предметов из кабинетов в доме Павла в Толмачах и кабинета Сергея в доме на Гоголевском. К сожалению, осталось очень мало вещей, связанных с Павлом. От Сергея сохранилось гораздо больше, поскольку Павел в своей галерее в Толмачах делал мемориальный кабинет, посвященный брату. Но «зарисовки» кабинетов создают портреты этих людей. И здесь начинают работать вещи, которые покажут разницу между Павлом и Сергеем — это предметы из наших фондов, типологических предметов не будет.

В итоге весь маршрут — подготовка к тому, чтобы увидеть «портреты» коллекций?

— В центре второго этажа большой зал, где «портреты» братьев продолжат раскрываться через коллекции. Павел собирал отечественное искусство, Сергей — европейское, но практически того же времени. Коллекции будут «смотреть» друг на друга. Мы позиционируем музей как лабораторию, где посетитель может извлечь столько информации, сколько ему нужно. Но исходя из опыта использования мультимедиа в музеях, мы понимаем, что человек такую информацию впитывает в ограниченном объеме. Поэтому там есть три слоя. Первый — это вводящий в тему кураторский текст. Второй — дайджест, позволяющий быстро понять основные нарративы этих историй. Третий — максимально глубокое погружение. Важно, чтобы, уходя из музея, человек захотел продолжить знакомство с героями и искать ответы на возникшие у него вопросы. И чтобы вернулся потом если не в музей, то к этой теме. Для этого весь цифровой контент, на который всегда уходит очень много сил и который человек не досматривает в музее, будет выложен на сайте.

Возможно, человек вернется в постоянную экспозицию Третьяковской галереи, узнав историю какой-то картины. Может быть, поедет в Кострому, где до сих пор работает основанная братьями Третьяковыми фабрика, она производит льняные изделия (и в музее мы расскажем об этой фабрике — у нас будет фильм по истории текстильной промышленности). А кто-нибудь, возможно, пойдет по Москве и посмотрит на здания, в которых находились благотворительные общества, разные приюты, которым помогали Третьяковы. Перспективы этих маршрутов будут заложены в постоянной экспозиции.

А может быть, кто-то отправится туда и без музея. Ну и что. Сегодня, когда информации очень много, музеи стали местом, отвечающим за ее подлинность. У ГТГ большой архив братьев Третьяковых, и для нас очень важно быть точными.

В мастерской Корина.
Фото предоставлено Государственной Третьяковской галереей

О подлинности вы говорили на одном из фестивалей «Музейный гид» с директором Музея Рембрандта в Амстердаме Лидевай де Куккук. Она тогда сказала, что музеи сегодня называют «новыми центрами осознанности».

— Многие психологи и социологи видят серьезную проблему в том, что люди сейчас проходят через кризис, связанный не только с финансово-экономическими показателями, но главным образом с утратой цели. Мне кажется, в этом отношении осознанность может возникать, когда ты знакомишься с жизненными приоритетами и стратегиями других людей. Павел Третьяков впервые описал будущую галерею в 1860 году, когда ему не было и тридцати лет. По делам он выезжал за границу, и, как тогда было принято, составил завещание. Он полностью прописал, сколько оставляет из своего капитала на создание галереи, какой она должна быть, сколько людей там должно работать, о чем будут эти картины. Говоря современным языком, это был проект, давший ему возможность сформулировать стратегию своей жизни.

В Доме-музее Павла Корина ситуация противоположная — по завещанию художника, все нужно сохранить. Что тогда изменится? В 2016-м ГТГ пришлось отказаться от проекта с пристройкой, поскольку пристраивать что-то к объекту культурного наследия нельзя, и было решено делать проект реконструкции с подземным этажом.

— Мы и пытаемся это восстановить, как было при Корине, но здесь есть противоречие. Этот дом стал общественным пространством, где должны быть эвакуационные выходы, помещения для сотрудников, гардероб… В 2020 году мы приступили к разработке очень сложного проекта с созданием подземного этажа, чтобы сохранить все комнаты, которые были открыты для осмотра до закрытия, и откроем все комнаты дома, чтобы осмыслить с точки зрения личности Корина все пространства.

Фото предоставлено Государственной Третьяковской галереей

Корин умер в 1967-м, по состоянию на какое время вы восстанавливаете дом?

— Мастерскую и зеленую комнату, которая для него была музеем (там он выставлял иконы из своей коллекции) мы восстановим такими, как они были при Корине. Спальню — на период последнего года его жизни. Гостиную и прихожую — на 1972-й год (музей открылся в 1971-м). В столярной, где нет ничего мемориального, мы сделаем выставочный зал. А в комнате домработницы — сокровищницу, поскольку там можно обеспечить особые условия экспонирования (особые витрины, например) для предметов с драгоценными металлами.

Этот музей — о судьбе художника в XX веке, о конфликте между публичным успехом и личным выбором. Поэтому вторым слоем в каждой комнате будет идти своя тема. В гостиной, которая до сих пор была закрыта, это будет «Моя история искусства», потому что там очень много его набросков, копий, в том числе сделанных им в Италии. В спальне, которую мы откроем, — «Моя родина — Палех». В зеленой комнате — «Мой музей» с коллекцией Корина. А тема мастерской — конечно, «Мастер и его картина». С не осуществленной картиной «Реквием. Русь уходящая» связано почти тридцать лет его жизни, размышлений и сожалений.

Много лет подряд, подводя в декабре итоги года, он писал с большой болью, что почти не занимается искусством, что реставрация и ремесло занимают большую часть времени. При этом он создал прекрасные монументальные произведения, собрал великолепную коллекцию, сформировал реставрационную мастерскую Пушкинского музея и как реставратор спас находившуюся там после войны коллекцию Дрезденской картинной галереи. Мы хотим оставить белый холст к «Руси уходящей», чтобы люди уходили с этим вопросом, ведь музей — место, которое задает вопросы.

Пока музей закрыт, мы, например, выложили на izi.travel экскурсию по мозаикам метро «Комсомольская», и поскольку сами мозаики все видят, на сайте мы поместили эскизы, чтобы люди понимали, как развивалась творческая мысль и как на это влияли идеология и внешние обстоятельства. Там все это видно — как сокращалось полотнище со Спасом, например. В декабре этого года мы совместно с проектом «Прожито» опубликовали дневник Павла Дмитриевича, который он вел в Америке в 1965 году, когда у него там проходила выставка. Просто надо смотреть и думать.

Эскизы по-прежнему будут экспонировать рядом с холстом?

— В доме хранятся основные эскизы к «Руси уходящей», очень интересные произведения, фактически это самостоятельные портреты. К открытию музея в 1971-м в мастерской была создана экспозиция. Эскизы поставили на мольберты, некоторые — напротив холста. Есть явно постановочная фотография, где Корин стоит напротив холста с выставленными эскизами. Но в большинстве воспоминаний пишут, что они стояли за холстом — он выносил их только для тех, кому доверял. Как деятель искусств он состоялся, у него прошла выставка в США, что мало кому удавалось. Но как творец он свою главную картину не написал, и это было его трагедией. С этой точки зрения понятно стремление его вдовы и сотрудников музея, а потом его племянницы Ольги Александровны Кориной, которая была заведующей музеем до его закрытия в 2009-м (ее не стало в 2018 году), показать эти этюды. Их нигде нельзя больше увидеть. Последний раз мы их показывали на выставке на Крымском Валу в 2013 году. Но как теперь быть? Мы покажем их и в мастерской, и в выставочном пространстве в бывшей столярной. Я прекрасно понимаю, что многие люди станут говорить, что было по-другому. Наоборот, мы хотели сделать так, как было при хозяине — эскизы не были видны. Так что работа с музеем очень кропотливая и основана только на документах. И при этом нельзя забывать про драматургию, про то, что маршрут должен быть со сменой эмоций: затягивать зрителя, рассказывать ему, потом должен быть финал, чтобы посетитель вышел и хотел продолжить для себя знакомство с героем. Здесь и наследие, и психология, и изобразительное искусство, и исследование, и режиссура.

Когда музеи откроются?

— Музей Третьяковых, который полностью создается на частные средства, мы хотели открыть зимой 2020-го, и мы завершили реставрацию дома, но пандемия внесла коррективы. Сейчас открытие музея запланировано на лето 2021 года. Что касается Дома-музея Корина, ждем, что к лету 2021 года проект реконструкции пройдет все экспертизы и мы сможем приступить к его реализации. Частично средства на это есть. Там есть еще одна проблема: к дому невозможно подойти. За это время оказалось так, что мы со всех сторон «заперты», поскольку земля вокруг музея относится к домовладениям. Единственное пространство, которое по проекту межевания может быть общественным, на которое может быть наложен публичный сервитут, сейчас находится в аренде. Мы проводим переговоры с собственниками земли и с городом, и надеемся, что удастся открыть доступ к дому Корина.

Источник: ng.ru

Добавить комментарий