Развал Российской армии само по себе является преступлением перед государством и его народом, а во время войны тем паче.
А в любом преступлении для выявления виновника главным является принцип: «Кому выгодно?»

Попытка коммунистов свалить вину в развале Русской армии на Временное правительство не выдерживает никакой критики, поскольку полностью противоречит этому принципу. Временному правительству совсем не выгоден был развал Русской армии, напротив, для победы в ПМВ, одной из цели Временного правительства, ему требовалась сильная Армия.
Развал Русской армии не только был выгоден, а совершенно необходим, большевикам. Без развала Русской армии большевики никак не могли достичь своих целей, поставленных еще в начале ПМВ:

«превращение современной империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг» (Ленин, «Война и российская социал-демократия»)

С этой целью и была вражеским государством доставлена в Россию «чумная бацилла» в опломбированном вагоне.
Именно «чумной бацилле» по зарез нужна была Гражданская война, без которой она пролетала мимо кассы власти как фанера над Парижем.
Стабилизация же политической обстановки, которой и занималось Временное правительство, полностью и навечно лишала большевиков даже крохотной надежды на власть.
А дееспособная Русская армия не давала шансов Ленину на победу в Гражданской войне.

Вот мы и выяснили главное: «Кому выгодно?» — Большевикам!
А теперь, исходя уже из данного постулата, можно и разбираться как это происходило.

«Сознательные рабочие, а за ними, по верному инстинкту угнетенных классов, и масса полупролетариев, масса беднейших крестьян относятся к братанью с самым глубоким сочувствием. Ясно, что братанье есть путь к миру. Ясно, что этот путь идет не через капиталистические правительства, не в союзе с ними, а против них. Ясно, что этот путь развивает, укрепляет, упрочивает братское доверие между рабочими различных стран. Ясно, что этот путь начинает ломать проклятую дисциплину казармы-тюрьмы, дисциплину мертвого подчинения солдат «своим» офицерам и генералам, своим капиталистам (ибо офицеры и генералы большей частью либо принадлежат к классу капиталистов, либо отстаивают его интересы). Ясно, что братанье есть революционная инициатива масс , есть пробуждение совести, ума, смелости угнетенных классов, есть, другими словами, одно из звеньев в цепи шагов к социалистической, пролетарской революции.»

«Значение братанья», 23 апреля 1917 года, В.И.Ленин

Если представители русского командования в стихийных и редких братаниях 1915—1916 гг. видели лишь нарушение воинской дисциплины, вызванное простым «любопытством», не носившем «опасной тенденции», то германское руководство решило его использовать в своих интересах. Как уже отмечалось, противник иногда брал во время братания наших солдат в плен. Однако впоследствии австро-германское командование отказалось от такой практики, вполне обоснованно опасаясь прекращения братания с русской стороны. «С наступлением для Германии трудных времен, — писал генерал Ю.Н. Данилов, — правительство императора Вильгельма озаботилось созданием в различных пунктах страны особых отделений для пропаганды идей, способных облегчить германскому народу продолжение и благополучное окончание войны». Летом 1916 г. по инициативе германского верховного командования (прежде всего, генерала Э. Людендорфа) деятельность этих отделений была объединена в одну организацию. Пропаганда распространялась всевозможными путями, но особое значение придавалось словесной передаче обработанных в нужном смысле сведений. «Мысль существует, — говорил Э. Людендорф по поводу этого способа, — а откуда она взялась — неизвестно». Здесь следует отметить, что пропаганда в соответствующих направлениях велась не только на территории Германии и ее сателлитов, не только в нейтральных странах, но в основном направлялась широким потоком в государства, находившиеся с Германским блоком в состоянии войны. «Шла она туда двумя путями, — писал далее Ю.Н. Данилов, — с фронта и через тыл, но имела одну цель: угасить в народах и войсках этих государств дух войны и подорвать в них внутреннюю дисциплину… Для России с непрочной государственностью, темною массою и правительством, не пользовавшимся общественным доверием, пропаганда эта оказалась смертельным ядом». Именно такое явление Первой мировой войны, как братание, подходило для такой пропаганды как нельзя лучше.
Но не только одно германское верховное командование обратило внимание на возможности, которые открывало братание, для развала армии и подрыва боевого духа солдат. Пристально следя за событиями на фронте, вождь большевиков В.И. Ленин понимал, что с помощью братания можно осуществить лозунги большевистской партии самым безболезненным и легким способом, представив это явление как «инициативу самих солдатских масс». Еще в феврале 1915 г., выступая на Конференции заграничных секций РСДРП, проходившей в Берне (Швейцария), он призывал к поддержке «братанья солдат воюющих наций в траншеях и на театре войны вообще», видя в этом стихийном явлении «первые шаги по пути превращения современной империалистской войны в гражданскую».
В 1915—1916 гг. братание не было массовым и частым явлением, и только после победы Февральской революции оно стало быстро принимать лавинообразный характер. Почему так произошло? «Недоверие к Верховному командованию, — рассуждал в своих мемуарах А.Ф. Керенский, — которое неудержимо нарастало в нижнем эшелоне в те несколько месяцев, которые предшествовали катастрофе, в первые недели после революции вырвалось наружу и привело к взрыву, подорвав саму основу дисциплины — доверие солдат к офицерам». И далее он отметил, что в первые недели после Февральской революции «вся страна прошла через кризис, но именно на фронте этот кризис приобрел глубокие и опасные черты. Ведь с потерей дисциплины армия неизбежно разлагается и теряет свою боеспособность».
Именно после победы Февральской революции, когда в войсках стремительно стала падать воинская дисциплина, братание явилось одним из главных лозунгов партии большевиков на фронте. В Апрельских тезисах В.И. Ленин отмечал необходимость усиленной пропаганды братания. В проекте резолюции о войне Петроградской общегородской конференции партии большевиков, написанном В.И. Лениным в апреле 1917 г., заявлялось, что братание является одним из наиболее действенных средств, способных ускорить прекращение войны. Под братанием, подчеркивал В.И. Ленин, большевики понимают, во-первых, издание воззваний на русском языке с переводом на немецкий для распространения их на фронте; во-вторых, устройство митингов русских и немецких солдат, через переводчиков, без присутствия офицеров. В таких воззваниях и на таких митингах должны разъясняться взгляды большевистской партии на войну, должно указываться на то, что если в России и Германии власть перейдет в руки трудящихся, то тогда будет обеспечен быстрый конец войны и демократический мир между всеми воюющими государствами. Та же ленинская мысль о превращении братания «в сознательное и возможно более организованное движение к переходу всей государственной власти во всех воюющих странах в руки революционного пролетариата» прозвучала и на Седьмой (Апрельской) всероссийской конференции партии большевиков. 21 апреля в «Правде» было опубликовано «Воззвание к солдатам всех воюющих стран», также написанное В.И. Лениным.
Как известно, большевиков-военнослужащих в действующей армии было немного, и они, естественно, не могли часто организовывать братания на фронте протяженностью полторы тысячи километров. Каким же способом проникали посланцы большевистской партии в действующую армию? Как писал в своих мемуарах А.Ф. Керенский, «делегаты Совета, действуя от имени рабочих и крестьян, стали быстро набирать в армии силу — именно им доверили выступать в качестве комиссаров, ответственных за всю деятельность созданных комитетов … воспользовавшись сложившейся ситуацией, большевистские агенты под личиной делегатов и комиссаров внедрялись в армию; такое нетрудно было осуществить в первые дни революции, когда “комиссарские мандаты” выдавали всем без исключения, не удосуживаясь проверить, с какой целью претендент на мандат отправляется на фронт». Сказанное А.Ф. Керенским дополняет А.И. Деникин. В своих очерках он писал, что «по всему фронту совершенно свободно разъезжали партизаны из Совета и Комитета … с организацией “показного братания” и целым ворохом “Правд”, “Окопных правд” и “Социал-демократов”».
Весьма интересный эпизод по этому поводу приведен в воспоминаниях А.А. Брусилова. «В бытность мною главнокомандующим Юго-Западным фронтом во время германской войны, — писал генерал, — большевики и ранее и после февральского переворота сильно агитировали в рядах армии. Во времена Керенского у них было особенно много поползновений проникать в армию… Помнится один случай … мне докладывал мой начальник штаба генерал Сухомлин следующее: несколько большевиков прибыли в штаб в мое отсутствие. Они заявили ему, что желают проникнуть в армию для пропаганды. Сухомлин, очевидно, растерялся и разрешил им ехать. Я же это, безусловно, не одобрил и велел их вернуть обратно. Приехав в Каменец-Подольск, они явились ко мне, и я заявил им, что ни в каком случае допускать их в армию не могу, так как они желают мира во что бы то ни стало, а Временное правительство требует войны до общего мира, заодно со всеми нашими союзниками. И тогда же я выслал их из пределов мне подвластных».

Следует добавить, что для проникновения на фронт большевики использовали также и маршевые роты, следовавшие из тыловых гарнизонов в действующую армию.

Братание — путь к поражению, Доктор исторических наук Сергей Волков

Теги:

россия,

история,

революция,

большевики

Добавить комментарий